Она с трудом могла припомнить, когда ей удавалось достигать вершины блаженства. Но в одном она могла быть уверена: если бы Академия присуждала награды за наиболее мастерскую ее имитацию, она бы получала их каждый год.

Она выдернула пробку и выпрямилась, вытирая себя, пока вода уходила сквозь отверстие. Во французских отелях биде всегда издают одни и те же звуки, будь то в Париже, Каннах или в провинции. Буль, буль, стоп, буль, буль, буль. Вытеревшись, она смочила кончики пальцев одеколоном и легко коснулась шелковистой растительности лобка. Затем быстро оделась и вышла из ванной.

Мужчина сидел голым в постели, демонстрируя, как он снова хочет ее.

— Ты посмотри, что происходит, дорогая.

— Ну и играй со своей конфеткой, — сказала она.

— Поласкай меня, — сказал он по-французски. — У нас еще есть время.

Она покачала головой.

— Прости, дорогой. Я опаздываю.

— Может, попозже, на вечеринке, — сказал он. — Мы можем найти укромное местечко, подальше от всех.

Она посмотрела ему прямо в глаза.

— Ты там не будешь.

— Но, дорогая, — запротестовал он. — Почему же? Я же всю неделю был с вами на яхте.

— Потому, — сказала она. — Бадр не дурак.

— В таком случае, когда же я тебя увижу? — спросил он, поникая.

Она пожала плечами.

— Не знаю.

Открыв сумочку, она вытащила конверт со стофранковыми банкнотами и бросила его на постель рядом с ним.

— Это на оплату твоего счета в гостинице и на расходы, — сказала она. — С тем, что останется, ты протянешь, пока не найдешь себе еще кого-нибудь.

Голос мужчины изобразил глубокую обиду.

— Но, дорогая, неужели ты думаешь, что все это было только из-за денег?

Она засмеялась.

— Надеюсь, что нет. Не могу подумать, что я настолько страшна.