— Сюзанн, Моник, — пробормотал он, садясь.

Они сразу же поднялись. Намек был понят. Предстояла деловая встреча. Они же должны были отправиться к себе и готовиться к вечернему приему.

С бутылкой «Дом Периньон» подскочил официант и показал ее Юсефу для оценки. Юсеф кивнул. Официант взглянул на Майкла Винсента.

— Я бы хлебнул шотландского, — сказал продюсер.

Официант наполнил бокал Юсефа и исчез. Юсеф поднял бокал.

— Надеюсь, вы удовлетворены, как вас принимают?

Мужчина улыбнулся.

— Лучший отель в городе, и вы еще спрашиваете, как он мне нравится? Хотел бы я знать, как это у вас получилось. Две недели тому назад, когда я звонил сюда, мне сказали, что на время фестиваля ничего найти не удастся. А вы позвонили за день и, как по мановению волшебной палочки, номер готов.

Юсеф таинственно усмехнулся.

— Сойдемся на том, что мы обладаем определенным влиянием.

— За это я выпью, — сказал американец. Он опустошил рюмку и махнул, чтобы ему принесли еще одну.

— Мистер Аль Фей попросил меня высказать свою признательность, за то, что вы сюда прибыли. Он ждет очень многого от встречи с вами.

— Я тоже, — сказал Винсент. Помедлив, он снова заговорил.

— С трудом могу в это поверить.

— Почему? — спросил Юсеф.

— Трудно поверить, — повторил Винсент. — Мне потребовалось больше пяти лет, чтобы собрать деньги на «Ганди», и вдруг являетесь вы с десятью миллионами долларов и спрашиваете, не заинтересуюсь ли я возможностью поставить фильм о жизни Магомета.

— Меня это не удивляет, — сказал Юсеф. — И не будет удивлять вас, когда вы встретитесь с мистером Аль Феем. У него в огромной мере развита интуиция. И после того, как он посмотрел ваши фильмы о великих мыслителях — Моисее, Иисусе Христе и Ганди — что может быть естественнее, чем обращение к вам, единственному человеку, который может взяться за историю столь величественной жизни?